Вывод ВАП касательно деятельности частного судебного эксперта – полиграфолога Назарова О.А.

Напомним, что на электронную почту ВАП поступило письмо с просьбой провести анализ экспертной деятельности полиграфолога, “эксперта” Назарова Олега Анатольевича (в оригинале: Здравствуйте, сделайте пожалуйста анализ очередной бредятины от псевдоэксперта Назарова. Этот подонок в очередной раз за деньги пишет заказуху и отмазывает реальных преступников).

Детально об этом мы писали ранее:

СДЕЛАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ОЦЕНКУ ОЧЕРЕДНОЙ ЧУШИ ОТ ПСЕВДОЭКСПЕРТА НАЗАРОВА


Всеукраинская ассоциация полиграфологов (ВАП) – крупнейшее независимое профессиональное общественное объединение полиграфологов в Европе, в состав которого входит более 300 специалистов, имеющее представительства в каждом регионе Украины и объединяющее настоящих специалистов и экспертов-полиграфологов.

Мы провели анализ экспертной деятельности Заключения эксперта Назарова О.А. по результатам проведения экспертно-психологического исследования научно-теоретического характера №0208 / 19. Констатируем, что Назаров О.А. никогда не был и не является членом ВАП. Наш анализ его работы еще раз подтверждает правильность нашей позиции.


АНАЛИЗ ВСЕУКРАИНСКОЙ АССОЦИАЦИИ ПОЛИГРАФОЛОГОВ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОЛИГРАФОЛОГА НАЗАРОВА О.А.

  1. В заключении от 2 августа 2019, перечисляя собственные регалии, привлеченный стороной защиты Назаров О.А., называющий себя экспертом, в качестве подтверждающих документов дважды отмечает диплом кандидата наук. В частности, указывает серию и номер диплома кандидата наук в скобках после слов «научным экспертом» и серию и номер того же диплома кандидата наук в скобках после слов «кандидатом психологических наук».

Назаров О.А. также называет себя специалистом по проведению психофизиологических исследований с применением полиграфа, что, по его мнению, подтверждается приведенными в скобках словами “регистрационный номер №175 / 01». Однако, что это за реестр, где он хранится и что из себя представляет – не понятно и не представляется возможным выяснить, так как копии подтверждающих профессионализм Назарова О.А. документов к выводу – не входят.

Промежуточный вывод: Подтягивание шатких аргументов доказательства своей профессиональной состоятельности может быть признаком необоснованности такого рода попыток.


 2. Сторона защиты ставит на разрешение Назарову О.А. вопросы научно-теоретического характера касательно            корректности вопросов, поставленных перед судебной экспертизой.

Постановлением от 9 июля 2019 суд назначил судебную психологическую экспертизу с использованием компьютерного полиграфа свидетеля Чередниченко С.Г. В постановлении суда указаны следующие вопросы, поставленные на разрешение экспертов:

– обнаруживаются ли у свидетеля Чередниченко С.Г. в ходе психологического исследования с использованием полиграфа реакции, свидетельствующие о том, что свидетель Чередниченко С.Г. в 2002г. согласился на предложение обвиняемого Шепелева О.О. подыскать исполнителей, которые с помощью ножа совершат убийство определенным обвиняемым Шепелевым О.О. лица – Кириченко С.В., подыскал таких исполнителей и передал им за выполнение этого убийства наличные средства в общей сумме 40 (сорок) тысяч долларов США, полученные им с этой целью по указанию обвиняемого Шепелева О.О. в кассе ЗАО КБ «Донкредитинвест»?

– обнаруживаются ли у свидетеля Чередниченко С.Г. в ходе психологического исследования с использованием полиграфа реакции, свидетельствующие о том, что свидетель Чередниченко С.Г. в течение 2002-2003 годов сообщал непосредственно обвиняемого Шепелева О.О. о ходе подготовки к убийству определенным последним лица – Кириченка С.В., и о факте его совершения?

–  обнаруживаются ли у Чередниченко С.Г в ходе психологического исследования с использованием полиграфа реакции, свидетельствующие о том, что свидетель Чередниченко С.Г. предоставлял в суде показания о причастности обвиняемого Шепелева О.О. к совершению убийства Кириченко С.В. с целью получения денежных средств или других материальных или нематериальных благ, или оказывал такие показания в интересах или под влиянием других лиц?

Согласно п. 6.8 «Инструкции о назначении и проведении судебных экспертиз и экспертных исследований» «предметом опроса с применением специального технического средства – полиграфа, является получение ориентировочной информации относительно:

– степени вероятности сообщаемой опрашиваемым лицом информации;

– полноты предоставленной лицом информации;

– источники полученной опрашиваемым лицом информации;

– представлений опрашиваемого лица об определенном событии;

– другой ориентировочной информации, необходимой для конструирования версий расследования определенных событий».

Сопоставление содержания вопросов и положений Инструкции позволяет прийти к однозначному выводу, что все вопросы из постановления суда от 9 июля 2019 в полной мере соответствуют п. 6.8 «Инструкции о назначении и проведении судебных экспертиз и экспертных исследований». С чем, по сути, согласен и Назаров О.А., который в тексте своего заключения ни разу не указывает, какому пункту Инструкции на предмет корректности не соответствуют вопросы, определенные в постановлении суда от 9 июля 2019 г.

Назаров О.А. пытается обосновать, по его мнению, некорректность, с позиций научно-теоретического характера, вопросов, которые вынесены решению суда на судебную экспертизу, использованием в п. 6.8 «Инструкции о назначении и проведении судебных экспертиз и экспертных исследований» слова «опрос» в определении « опросы с применением специального технического средства – полиграфа ». В качестве аргумента Назаров О.А. ссылается на электронный вариант работы российского ученого Карпухина С.В. от 2005 относительно правового регулирования опроса в оперативно-розыскной деятельности Российской Федерации. Рядом с тем, непонятно, каким образом эта отдельная работа одного из российских ученых касается деятельности украинских экспертов. Очевидно, что изложенное в утвержденной Министерством юстиции Украины Инструкции не может и не должно коррелировать со всеми трудами всех российских ученых. Более того, эти работы не является аксиомой и на родине автора цитируемой статьи – в Российской Федерации.

Согласно ст. 8 Закона Украины «О судебной экспертизе» организация научно-методического обеспечения судебно-экспертной деятельности и организационно-управленческих основ деятельности государственных специализированных учреждений возлагаются на министерства и другие центральные органы исполнительной власти, к сфере управления которых относятся государственные специализированные учреждения, осуществляющие судебно-экспертную деятельность. Статья 8 Закона Украины «О судебной экспертизе», в отличие от Назарова О.А., не предусматривает обязательности учета украинскими судебными экспертами в своей деятельности работ российских юристов теоретиков.

Промежуточный вывод: вывод Назарова О.А. относительно некорректности вопросов, вынесенных определением суда от 9 июля 2019 на судебную психологическую экспертизу с использованием компьютерного полиграфа свидетеля Чередниченко С.Г. – безосновательный и необоснованный как с правовой, так и с научной точки зрения.

Проводя в соответствии с постановлением суда от 9 июля 2019 судебную психологическую экспертизу с использованием компьютерного полиграфа свидетеля Чередниченко С.Г. эксперты не обязаны руководствоваться и не руководствовались взглядами русского ученого Карпухина С.В., которые были изложены им в научной статье, на которую апеллирует в своем заключении Назаров О.А. Все вопросы из постановления суда от 9 июля 2019 в полной мере соответствуют п. 6.8 «Инструкции о назначении и проведении судебных экспертиз и экспертных исследований».


3. Назаров О.А. отмечает в заключении, что «судебная экспертиза предусматривает проведение специального          психофизиологического исследования с использованием полиграфа как комплексного применения                различных методов психодиагностического и аппаратного психофизиологического изучения поведения и    личности подэкспертного».

Однако не подтверждает это высказывание ссылкой ни на один действующий в Украине нормативный документ, а в качестве аргументов своего личного мнения приводит диссертационные исследования на соискание степени кандидата наук российских ученых Черкасовой Е.С. (2009), Чистякова И.М. (2010 г.), Дикого И.С. и Поповичева С.В. (2011 г.).

Рядом с тем, Назаров О.А. умалчивает тот факт, что за более 10 лет научные взгляды упомянутых им российских ученых так и не вышли за пределы теоретических исследований и не были реализованы в РФ ни на практике, ни и в нормативных документах, что в том числе, может свидетельствовать об их спорности и недостаточной научной обоснованности. В частности, среди требований, предъявляемых к экспертам, которые проводят экспертизы с использованием полиграфа в РФ, нет требования о наличии у них психологического образования; процедура проведения подобной экспертизы в РФ не предусматривает обязательности привлечения психологов; в выводах экспертов нет обязательного пункта о результатах психодиагностического исследования.

В общем, обращает на себя внимание то, что систематически вспоминая труды российских кандидатов наук, Назаров О.А., по каким-то причинам, игнорирует результаты научных исследований и работы украинских ученых, которые, в том числе, защитили научные диссертации по вопросам использования полиграфа на соискание ученой степени доктора наук, например – Морозовой Т.Р. (2010 р.) И Мотляха А.И. (2014 г.).

Попытки же Назарова О.А. подтвердить свои взгляды результатам выборочных диссертационных исследований на соискание степени кандидата наук в РФ 10-летней давности не позволяют этим взглядам выйти за пределы его личной позиции.


4. Назаров О.А. отмечает в качестве недостатка то, что прокурор Главной военной прокуратуры при формулировке вопросов, указанных в ходатайстве, не учел информацию, изложенную в одной из его работ – «Использование психологических знаний в уголовном производстве, гражданским и административным делам: информационно-справочное пособие» (Назаров А.А., 2013, 69 с .; позиция №185 в Перечне) и в учебном пособии российского ученого Варламова В.А. «Детектор лжи» (Варламов В.А., 1998г., 357 с .; позиция №29 в Перечне).

При этом обращает на себя внимание, что эти работы включены в перечень рекомендованной (а не обязательной) научно-технической и справочной литературы, используемой при проведении судебных экспертиз.

Можно предположить, что военный прокурор, не выучил внимательно не только труды Назарова О.А. и Варламова В.А., но и подавляющее большинство из приведенных в Перечне сотен работ, многие из которых насчитывает сотни страниц. По логике Назарова О.А. труды, указанные в этом Перечне, обязан проанализировать и изучить и суд присяжных, который принимал решение о назначении экспертизы именно по этим вопросам. Впрочем по той же логике, прокурор и суд присяжных должены изучить все труды по другим Перечням, по всем остальным, в том числе техническими, медицинскими и другими экспертизами. Очевидно, что это чрезмерные, вымышленные требования.

Включение труда Назарова О.А. в 2014 в перечень рекомендованной научно-технической и справочной литературы, используемой при проведении судебных экспертиз, безусловно, является его значительным личным достижением. Однако, как уже отмечалось выше, рекомендации не вводят в ранг обязательности. Научно-практическая ценность взглядов Назарова О.А., как и любых других ученых, подлежит дискуссии. Тем более учитывая то, что не известно, на момент написания этой работы Назаров О.А. имел опыт проведения полиграфных исследований, и если имел, то включал, вообще, этот опыт проведения им судебных экспертиз с использованием полиграфа, и если включал – это сколько?

Согласно действующему законодательству эксперт вправе изменять формулировки вопросов, обосновывать невозможность раскрытия каких-то / какого-либо из них. Если бы вопросы, вынесенные на экспертизу, противоречили основам экспертной деятельности, правовым или научно-методическим положением – об этом было бы своевременно доказано суду.

Промежуточный вывод: замечание Назарова О.А. о том, что прокурор Главной военной прокуратуры при формулировке вопросов, указанных в ходатайстве, не учел информацию, изложенную в одной из его работ и в одной из работ выдающегося российского ученого Варламова В.А., хотя они включены в перечень рекомендованной научно-технической и справочной литературы, используемой при проведении судебных экспертиз – безосновательно.

Указанный Перечень состоит из рекомендованной, а не обязательной литературы, кроме того, он предназначен для использования при проведении судебной экспертизы, а не при формулировании вопросов для ходатайства о его назначении.


5. Назаров О.А. отмечает, что «утверждение, что психофизиологические реакции могут о чем-то« свидетельствовать »является согласно научных источников ложным представлениям, обладающим ошибочностью», однако так и не приводит этих научных источников, которые позволили ему сделать этот, без преувеличения, революционный вывод.

Приведенная же им с целью обоснования цитата из труда Валерия Алексеевича Варламова о том, что нельзя рассматривать вопрос: «что в жизнедеятельности человека является определяющим: головной мозг, сердце или кровеносные сосуды?» не вызывает никакого сомнения и не является предметом научных дискуссий. Впрочем эта цитата и не выступает подтверждением правильности рассуждений Назарова О.А. о том, что «утверждение, что психофизиологические реакции могут о чем-то «свидетельствовать» является ложным представлениям». Это не более чем личный, ничем и никем не подтвержденый вывод Назарова О.А., который он сам опровергает каждый раз, когда (если) проводит полиграфные исследования и, как и все полиграфологи, делает вывод на основании анализа полиграмм, в частности – психофизиологических реакций на них. По чем, как не по психофизиологическим реакциям на полиграммах делают выводы полиграфологи?

Промежуточный вывод: высказывания Назарова О.А. о том, что психофизиологические реакции при полиграфном исследования не могут ни о чем свидетельствовать, необоснованно. Приведенное им с целью обоснования собственной позиции ссылки на труд Варламова В.А. на самом деле не подтверждает мнение Назарова О.А. и не имеет к ней никакого смыслового отношения.

Подход, который использует Назаров О.А. для подтверждения собственных взглядов, носит откровенно манипулятивный характер и имеет целью создать у читателя его заключения ложные представления о доказательности и наукообразности.


6. Согласно заключению, предоставленного Назаровым О.А., может сложиться ложное впечатление, что при проведении судебной экспертизы свидетеля Чередниченко С.Г. не было учтено индивидуально-психологические особенности подэкспертного. С чего Назаров О.А. сделал такой вывод – непонятно, ведь он не подкреплен никакими аргументом.

Промежуточный вывод: при проведении комиссионной судебной психологической экспертизы свидетеля Чередниченко С.Г. учитывались его индивидуально-психологические особенности, которые были установлены должным образом.


7. Назаров О.А. высказывает предположение, что судебные эксперты при проведении судебной экспертизы свидетеля Чередниченко С.В. могли допустить ошибку, названной верификаторами неискренности «капкан Брокау» и добавляет, что «капкан Брокау» это «игнорирование полиграфологом индивидуальных языковых» и «поведенческих особенностей человека, при определении степени сокрытия им информации, а учет только так называемых« психофизиологических реакций ». Последние же, по его мнению, «могут иметь случайность в возникновении при исследовании на полиграфе».

Назаров О.А. указывает, что понятие «капкан Брокау» было введено в 1985 году. психологом Полом Экманом (Экман П. Психология лжи / П.Экман. – СПб.: Изд-во «Питер», 2000. – 192 с.) и отмечает, что «полиграфолог всегда может попасть в этот капкан, особенно если не проводит полное психодиагностическое исследование подэкспертного» и приводит перечень девяти методик, которые, по его мнению, должны использовать эксперты к проведению судебной психологической экспертизы с использованием полиграфа. Однако и использования этих методики, по его убеждению, недостаточно эффективно, если «полиграфолог не учитывает информацию о типичном поведении подэкспертного в повседневной жизни и в ситуации совершенного преступления».

Оставляя за скобками бытовое, а не экспертное словосочетание «исследования на полиграфе» (правильно – исследования с использованием полиграфа), сосредоточимся на других указанных выше аргументах Назарова О.А. и проанализируем каждый из них:

– исходя из требований, перечисленных Назаровым О.А., подэкспертного, которого можно было тестировать с использованием полиграфа, без преувеличения – не существует: эксперт не может переживать с подэкспертным повседневную жизнь, он также не может пережить ситуацию совершения преступления, которое уже состоялось , если не был соучастником.

– не понятно, с чего Назаров О.А. предположил, что эксперты игнорировали индивидуальные языковые особенности подэкспертного Чередниченко С.В.? Язык, на котором проводится исследование, всегда выбирает подэкспертный, а свой выбор он указывает в заявлении о добровольном согласии на участие в исследовании. Обладает Назаров О.А. фактами, свидетельствующими, что язык общения, выбранный подэкспертным при заполнении заявления о добровольном согласии, был самовольно изменентэкспертами? Очевидно, что нет;

– термин «капкан Брокау» действительно введен психологом Полом Экманом, однако внимательное изучение его монографии «Психология лжи» (2000 г.) Позволяет сделать вывод, что, интерпретируя оригинальный текст, Назаров О.А. несколько искажает его в выгодном для своей позиции свете. В частности, на стр. 69 «Психологии лжи» Пола Экмана можно прочитать следующее: «при интерпретации изменений голоса подстерегает верификатора и капкан Брокау (индивидуальные различия в эмоциональной поведении), упоминавшийся ранее в отношении пауз и речевых ошибок». Однако очевидно, что при проведении судебной психологической экспертизы с использованием полиграфа судебные эксперты не могли делать вывод на основании результатов интерпретации изменений голоса подэкспертного, его пауз и речевых ошибок.

На стр. 118 Пол Экман указывает, что «чтобы уменьшить вероятность ошибок, связанных с капканом Брокау, нужно стремиться выносить суждения, опираясь только на изменения в поведении подозреваемого». «Верификатор обязательно должен сравнить привычное поведение подозреваемого и его поведение после того, как подозрение в его адрес выразят открыто».

Указанное по своей сути противоречит принципам проведения судебной экспертизы вообще, и психологической экспертизы с использованием полиграфа, в частности. Судебный эксперт не выдвигает подозрений и обвинений, он обязан действовать беспристрастно. При экспертизе с использованием полиграфа эксперт не может делать вывод, исходя исключительно из поведения человека, и не только потому, что аудиовизуальная диагностика неискренности менее достоверная чем инструментальная диагностика неискренности, каковым есть полиграфное исследование. Прежде всего, это просто совершенно разные методики: если полиграфологи делают выводы по результатам сравнения психофизиологических реакций подэкспертных, которые возникали у них в ответ на предъявленные, заранее подготовленные полиграфологом стимулы, то верификаторы, которые используют неинструментальные методику диагностики неискренности, делают выводы на основании нетипичности поведения людей, по которым наблюдают.

Пол Экман не был полиграфологом – его работа посвящена методике аудиовизуальной диагностики неискренности. Перенос принципов одной методики на другую – научно неоправданное и необоснованное с методической точки зрения.

Вместе с тем как психолог Пол Экман гипотетически понимал, что «операторы детектора могут осуществить и ошибку веры лжи и ошибку неверия правде», о чем отметил на стр. 135 своей известной монографии. На этом в своих трудах отмечал и Варламов В.А., который убеждал, что господствующий в полиграфологии США с середины 70-х годов прошлого столетия и до практически середины 2000-хх подход, когда специалисты определяли свою роль и место, как « операторы полиграфа », бесперспективно и губительно для профессии. Операторы полиграфа, или «операторы детектора», как их называл Пол Экман, по своей сути сосредоточены на обслуживании прибора, а не на анализе личности респондента, без которого невозможно качественный подбор и формулировка вопросов в тестах. Судебные эксперты в коем случае не являются операторами полиграфа, они есть полиграфологами.

Ни Пол Экман, ни Варламов Валерий Алексеевич в своих трудах не указывали, что полиграфолог с целью предотвращения попадания в «капкан Брокау» должен проводить перед полиграфным исследованием «полное психодиагностическое исследование подэкспертного». Такого требования также нет в одном нормативном документе, регламентирующем деятельность экспертов, осуществляющих судебную психологическую экспертизу с использованием полиграфа. Более того, можно с уверенностью сказать, что такого требования не будет никогда: ведь выражать мнения о целесообразности или даже возможность проведения полиграфного исследования после полного психодиагностического обследования подэкспертного за 9 методиками (!), Большая часть из которых включает ряд психодиагностических тестов, может только человек, который не понимает элементарных принципов полиграфологии или намеренно вводит суд в заблуждение. Дело в том, что после многочасового тестирования с использованием психодиагностических тестов полиграфолог просто не будет получать на исследовании от подэкспертного реакций, ибо будет элементарно истощен.

Теоретически Назаров О.А. об этом знает, потому что наводит на стр. 8 своего заключения, правда без ссылки на автора – Варламова В.А., формулу ЕН = РМ + ФСО, где ЕН – эмоциональное напряжение, РМ – уровень мотивации, ФСО – функциональное состояние организма (формула приведена Варламовым В.А. на стр. 53 «Детектор лжи»). Практически же своей ничем не обоснованной требованием проведения перед полиграфное исследованию «полного психодиагностического исследования с использованием 9 методик» Назаров О.А., по сути, стремится создать все условия для того, чтобы функциональное состояние организма подэкспертного не отвечало норме и было непригодным для осуществления полиграфного исследование.

То же самое касается мотивации. В этой части заключения Назаров О.А. также «забывает» цитировать Варламова В.А. и откровенно приписывает себе его текст. В частности, Варламов В.А. в 1998 году. стр. 54 своего труда «Детектор лжи», а Назаров А.А. на стр. 9 своего заключения от 02.08.2019 г.. По странному стечению обстоятельств, одними и теми же словами указывают, что «возможны случаи, когда человек, находясь в состоянии сильного переутомления, не радуется нечему. Ему не до этого. У него одна цель – отдохнуть, все остальное – потом ». Правда, завершает Варламов В.А. этот раздел словами «Вот почему не рекомендуется полиграфные проверки подозреваемого, который находится в состоянии сильного переутомления», которые Назаров О.А. НЕ продублировал даже в видоизмененном состоянии. А жаль. Потому что они обоснованно перечеркивают рассуждения Назарова О.А. о том, что можно и даже обязательно надо осуществлять полиграфное исследования именно истощенного длительным психодиагностическим тестированием подэкспертного.

Промежуточный вывод: «капкан Брокау» термин верификаторов, использующих методику аудовизуальнои диагностики неискренности. Принципы их методики отличаются от принципов методики инструментальной диагностики неискренности, к которой относятся полиграфные исследования. Перенос принципов одной методики на другую, установление знака равенства между отличными по сути методиками – есть эклектикой, неоправданной и необоснованной как с научной, так и с практической точки зрения.

Обязательность проведения полного психодиагностического исследования подэкспертного перед полиграфным исследованием не предусмотрена ни одним действующим нормативным документом, регламентирующего осуществление судебных психологических экспертиз с использованием полиграфа. Требуя проводить перед полиграфным исследованием «полное психодиагностическое исследование подэкспертного» «за 9 утвержденными методиками» Назаров О.А. противоречит сам себе, ведь истощение от многочасового психологического тестирования приводить к снижению функционального состояния организма и уровня мотивации, человека, которые, по его же выводам, является обязательным условием для информативного полиграфного исследования.

Подача Назаровым О.А. в заключении чужого текста без ссылки на автора может быть расценена как признаком научной, академической и экспертной недоброчесности.


8. Из текста заключения непонятно, почему, по мнению Назарова О.А., эксперт при проведении судебной психологической экспертизы с использованием полиграфа должен получать и анализировать НЕ психофизиологические реакции, а исключительно «психофизиологические эмоционально значимые реакции».

Высказывания Назарова О.А. о том, что термин «значимые психофизиологические реакции» можно использовать только при проведении скринингового тестирования в отношении лиц, трудоустраиваются на работу, вызывает удивление своей новизной и абсолютной необоснованностью, что подтверждается отсутствием ссылок на любые научные источники.

Утверждение же, что «экспертное исследование с использованием полиграфа представляет собой комплексный метод исследования памяти и мотивации подэкспертного» перечеркивает все указанное Назаровым О.А. выше об отсутствии первенства в организме человека какого-то конкретного органа или функции и того, что в человеке одинаково важно все. Во время полиграфного исследования не тестируют память или мотивацию, тестируют – человека! Исследование особенностей отдельной психической функции – памяти, осуществляется специальными психодиагностическими методикам.

Промежуточный вывод: Назаров О.А. так и не обосновал, почему эксперт при проведении судебной психологической экспертизы с использованием полиграфа должен получать и анализировать НЕ психофизиологические реакции, а исключительно «психофизиологические эмоционально значимые реакции». Одного того, что последнее словосочетание ввел сам Назаров О.А. – маловато для полноценной аргументации.

Возведение же полиграфного исследования к исследованию отдельной психической функции памяти и или к психологическим процессам мотивации, противоречит основам полиграфологии.


ВЫВОДЫ:

  1. Вывод Назарова О.А. о том, что «поставленные перед судебной экспертизой в ходатайстве прокурора о назначении судебной психологической экспертизы с использованием компьютерного полиграфа от 02.07.2019 г.. Прокурора в уголовном производстве – прокурора отдела Главной военной прокуратуры Генеральной прокуратуры Украины Климович А. по делу № 756/847/17 вопрос, не является корректным »- необоснованный с нормативно-правовой точки зрения и не содержит прямой ссылки ни на один нормативный документ или официальную методику, которую было затронуто

Кроме того, в обосновании, приведенном Назаровым О.А., манипулятивно однобоко представлены выборочные тезисы без общего анализа научной базы именно в сфере проведения исследований с применением полиграфа.

  2. Относительно того, могут ли вопросы, поставленные перед судебной экспертизой в ходатайстве прокурора о назначении судебной психологической экспертизы с использованием компьютерного полиграфа от 02.07.2019 г.. Прокурора в уголовном производстве – прокурора отдела Главной военной прокуратуры Генеральной прокуратуры Украины Климович А. по делу № 756/847/17 повлиять на возникновение ложных выводов, Назаров А.А. сам не смог дать ответ. В данном им заключения в конце предложения стоит вопросительный знак.

По нашему мнению – не мог. В случае некорректности вопросов судебные эксперты могла воспользоваться своими правами и обоснованно скорректировать вопросы.

3. Вывод Назарова О.А. о том, что «поставленные перед судебной экспертизой в ходатайстве прокурора о назначении судебной психологической экспертизы с использованием компьютерного полиграфа от 02.07.2019 г.. Прокурора в уголовном производстве – прокурора отдела Главной военной прокуратуры Генеральной прокуратуры Украины Климович А. по делу № 756/847/17 могут зависеть от исследовательской ошибки эксперта-полиграфолога при экспертизе, которая называется «капкан Брокау», является неверным, так как базируется на выдвинутых Назаровым О.А. ложных исходных положениях, не до конца осознанных им различий между инструментальной и неинструментальные методикой выявления неискренности.

#вапдействует

Еще кое-что про Олега Назарова:

https://kompromat1.pro/articles/91122-nasiljnik_i_habarnik_nazarov_oleg_anatolijovich_rvetjsja_v_dbr